Страшнее смерти

Екатерина Михайловна Назаренко

Екатерина Михайловна Назаренко

Совсем скоро сведения о блокадных днях останутся только в книгах и архивах, ведь с каждым годом становится всё меньше живых свидетелей этих событий.

В канун освобождения Ленинграда от блокады мы навестили Екатерину Михайловну Назаренко, жительницу блокадного города. Она рассказала нам о тех нечеловеческих муках, которые пережили люди в блокадные дни, когда не было тепла и света, воды и еды… Дома ходили в том же, в чём и на улице, не раздевались, потому что морозы были страшные, топить было нечем. Сожгли уже всё: и книги, и паркет, и мебель.

Ей было всего шесть, когда началась война, но она до сих пор отчётливо помнит всё, что происходило во времена блокады.

«…Тело мучила постоянная боль от голода. Боль была такая, что болела каждая клеточка тела, от неё невозможно было избавиться. Всё время хотелось кушать, мечтали только о хлебе и больше ни о чём. Моя тётя Валентина Александровна каждый день ходила в булочную. Конечно, можно было взять хлеба на два дня, но никто так не делал. Все понимали, что если взять на два дня, то всё равно не удержишься и всё съешь, и тогда на следующий день будет грозить голодная смерть. Тётя всегда, когда приносила хлеб, уходила в другую комнату, потому что знала, что бабушка отдавала свои 125 грамм хлеба внучке. Обессиленная, она лежала на кровати, не вставая, и только спрашивала: «Катенька, хошь хлебца?», – а я ей отвечала: «Да, бабушка»… От голода ее тело уже давно потеряло чувствительность, и когда она умерла, мы увидели, что её уже давно заживо ели трупные черви….

По негласному соглашению в блокадные дни в каждой семье умирали сначала старшие, отдавая свой паёк младшим. Соседке приходилось выбирать, кому из детей отдать спасительный кусочек хлеба, а кого оставить умирать голодной смертью, ведь иначе могли погибнуть все. В семье было три ребёнка: две девочки и мальчик. Младшему было года 2-3, он всё время плакал и повторял: «Мама, кусить… Мама, кусить…», а потом вылавливал из волос вшей и ел… Младшей из девочек было года 4, она сидела на стуле, подложив под себя ручонки, и покачивалась, потому что сидеть на косточках было больно. Старшая дочка Римма, которой было лет 6-7, единственная из трёх детей выжила. Их мама лежала в кровати, и тихим шёпотом просила тётю: «Валя, спаси Римму, спаси Римму…».

Самое страшное испытание в те годы пало на плечи матерей с грудными детьми. Голодные дети безудержно кричали и плакали, и женщины, не в силах выдержать этот крик, разрезали свою грудь, и хоть на несколько минут ребёнок, напившись крови, замолкал…».

…В комнате стояла абсолютная тишина. Мы боялись лишний раз вздохнуть, забыв на некоторое время о своём детстве: сытом, здоровом и тёплом. Мы будто очутились там, в блокадном Ленинграде.

София КОРЕЙВО

Рассказать друзьям:

|

Рубрика: память | Автор: | Добавить комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.