Смерть фашиста

Морозное январское утро 22 января. Наша позиция на самом краю обороны у деревни Порожки. Мы – это 3-е отделение 43-го пехотного полка вермахта. Солдаты курят, разговаривают, кто-то копает ячейку для стрельбы, командир проверяет готовность к бою. На позициях позади нас, за рекой, полным ходом идет подготовка к обороне: тяжелые пулеметы устанавливаются на станки, минометчики уже стоят на своих позициях, артиллерийское орудие еще зачехлено маскировочным тентом.

Но вот звучит приказ: «Надеть каски, зарядить оружие!». Замерзшей рукой лезу в подсумок, латунные патроны примерзают к пальцам. Отсчитываю 5 штук и вставляю в карабин. Отделение сидит в окопе, все молча ждут. Вдруг несколько снарядов взрываются рядом с нашими окопами – началась артподготовка Красной Армии. Замерзшая земля и комья снега падают на нас, мы падаем на дно окопа. Артподготовка закончилась, вдали показались бойцы Красной Армии. Мы, отстреливаясь, отступаем. По тонкому льду реки не пройти, приходится бежать к мосту, преодолевая ряды колючей проволоки. Красноармейцы тут же заняли нашу позицию и обстреливают нас из наших же окопов.

Бой уже в самом разгаре, вокруг раненые, убитые, я обойму за обоймой выпускаю из своего карабина. Вдалеке, в тылу красноармейцев, в небе показались очертания самолетов, в голове пронеслось: «Наши!». Но кто-то из солдат буркнул в окопе: «Сталинские Соколы». Штурмовики заход за заходом укладывают бомбы на наши окопы. Опять комья мерзлой земли падают с неба, командир отдает приказ не высовываться. По сигналу тревоги артиллеристы разворачивают зенитное орудие и открывают стрельбу по вражеским самолетам. И вот, наконец, в небе появляется доблестная немецкая авиация – одинокий самолет Люфтваффе, наверное, единственный счастливчик, кому удалось взлететь с разбомбленных аэродромов. Он отвлек на себя штурмовики Советов, завязался воздушный бой.

Когда я вновь выглянул из окопа, оказалось, что красноармейцы уже в 10-15 метрах от нашей позиции. Заряжаю карабин – выстрел, еще один, еще..! Их слишком много! И тут мой карабин не выдерживает суровой русской зимы, в нем заклинивает патрон! В тот же миг краем глаза замечаю справа 3 вспышки…

В ушах утихла канонада, не слышно шума боя, выстрелов, криков раненых… Последнее, что я вижу – бездонное синее небо России…

Фриц ПЕТРОВ, участник реконструкции.

Рассказать друзьям:

|

Рубрика: история | Автор: | Добавить комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *